21.11.2009. Время 0:50. Из дневника

У него два ранения — слепое в шею и сквозное в затылок, это был контрольный выстрел. Остался его окровавленный священнический крест — он лежит в алтаре. Окровавленную епитрахиль органы обещали отдать. За все время я спала 2,5 часа.

Меня постоянно допрашивают, то ГУВД, то ФСБ, то еще кто-то. За мной бегают толпы журналистов. Я не выпила никакого успокоительного, так как мне надо иметь трезвую голову и держать себя в руках, взвешивая каждое слово. Все хотят что-то выудить и на чем-то подловить. Допросы будут продолжаться еще долго. Я не могу раскисать.

Сегодня утром мы едем забирать тело из морга. Вчера это сделать не удалось, так как не могли найти паспорт о.Д. Владыка благословил прощание в храме ап. Фомы в субботу и воскресенье. В понедельник будет отпевание и погребение.

22. 11. 2009. Время 10:20. Из дневника

Заехала на пару часов в опустевшую квартиру. Всю ночь была у гроба и на ранней службе.

Нашла в холодильнике остатки нашего последнего ужина. Я готовила суши-роллы, они почему-то не испортились. Последний раз мы ужинали в среду, поздно, почти в двенадцать. А в четверг он на ужин не приехал.
Если бы мне кто-нибудь позвонил из храма сразу после случившегося, я застала бы его в живых. Он жил — и это чудо — почти час с простеленной шеей и насквозь простеленной головой. Но мне никто не позвонил!!!! Почему?

У меня вопросов больше, чем ответов. Правда, на некоторые ответил сам о. Даниил. Эти дни потеряли время — сплошная боль и скорбь. Была и радость, почти пасхальная, когда после облачения в морге мне позволили посмотреть лицо. Чудо в том, что, несмотря на сквозное ранение, Господь ему сохранил лицо неповрежденным, без единого кровоподтека, он был почти как живой.

Когда я первый раз увидела его, он мне улыбался. В этот момент мне показалось, что разлука наша закончилась, и мы теперь опять будем вместе. Да, я так думала. Я разглядывала каждую черточку на его лице, таком наизусть знакомом и родном. Он улыбался, только было очень странно, почему он такой холодный.

А когда мы его привезли в храм и меняли воздух на лице (я хотела, чтобы воздух был мой, который я шила для храма), то он был уже суровым. Я часто думала про эти покровцы, воздухом от которых мы покрыли его лицо. Знала ли я, когда вышивала их, какой воздух я вышиваю!

Это были первые покровцы для храма ап. Фомы. Когда храм только открылся, я сшила почти полный комплект покровцов, почти все цвета. У этих, первых, была маленькая особенность: кресты на самих покровцах были повернуты неправильно, на что служившие в храме батюшки обращали внимание с некоторой иронией.

Было еще чудо. От облачения, в котором еще лет восемь назад о. Даниил завещал себя похоронить, уже год как потерялись поручи и пояс. Никто их не мог найти, а вчера поручи нашлись в алтаре, а пояс нашли на следующий день в ризнице. Когда приехали в морг облачать батюшку, вспомнили, что пояса так и нет. Стали звонить в храм, просили найти любой другой пояс, но чудом нашелся тот самый. А крест он купил за день до смерти, вместо того, который у нас украли из машины.

(из книги «Неизвестный Даниил»)

На первом фото: иерейский крест батюшки со следами крови.

На втором: епитрахиль о. Даниила. Сейчас эта епитрахиль хранится в храме ап. Фомы.

На третьем: очки, залитые кровью. Второе стекло от выстрела отлетело и было найдено в храме, оно тоже хранится в храме ап. Фомы вместе с епитрахилью.