Матушка Мария Бочарова своей историей знакомства с батюшкой закрывает наш семейный марафон.
«За год до нашей свадьбы я устроилась работать бухгалтером в соседнем селе. В канун Старого Нового года мы с друзьями решили пошалить. Я взяла с собой халат ? Ходили по улицам , встречали знакомых, поздравляли друг друга. Навалялись в снегу, а вот до каких-либо шалостей так и не дошло. Ну и повесила я этот халат на первый попавшийся забор.
Где-то в феврале или марте месяце мы с сотрудницами как-то разговорились, а одна мне и говорит: «Маша, давай я тебе погадаю». Я отказываюсь. А через две недели она приходит и говорит: «Маша, в сентябре ты выйдешь замуж». Я посмеялась. Я даже не встречаюсь ни с кем, а вы про замуж в сентябре.
Потом я с работы уволилась и вернулась жить к родителям. Там на жизнь стала смотреть по-другому. Стала читать духовную литературу, размышлять о своем, стала часто посещать богослужения. И так мне захотелось в монастыре пожить… С этой мыслью я дожила до июля.
И вот однажды приходит мой дядя, он в храме прислуживал. Говорит моей маме, что приехал Рома. Он семинарию закончил и вернулся домой. Мама ко мне, мол, познакомься. Я в отказ. У меня же мысли о монастыре.
Все равно уговорили. 17 июля мы познакомились, а в конце июля он мне предложение сделал. Я спросила, когда поженимся , а мне: «В сентябре!». Я чуть не упала.
Потом пошли мы с его родителями знакомиться. Подходит мы к их дому, а я смотрю, ворота-то знакомые какие. И тут вспомнила, что это на них тогда халат повесила.
11 августа у нас помолвка была, 23 сентября свадьба. Сама не знаю почему согласилась, ведь мысли другие были.
Мы друг друга без слов понимали и секретов друг от друга не было. Я всегда к нему исповедоваться ходила. Для меня это было проще , чем исповедь у других. Батюшке могла рассказать все. Вот так мы жили. Всегда вместе.
Когда он умер, я приходила в ужас от того, как же там он один. Так было страшно за него, что 40 дней я не просто молилась, а как будто требовала от Господа, что бы он дал ему Царствия небесного. Потом даже стыдно было за такую требовательную молитву.
Вот такая наша история. История, казалось бы, не христианского предисловия, но большой христианской любви».
